Вот тут многоуважаемый Кирилл Мошков (Jazz.Ru) пишет о недавнем концерте БДО по адресу
http://journal.jazz.ru/2015/10/03/big-j ... ic-review/ (а мы беспощадно цитируем):
===================
1 октября, в день рождения российского джаза и международный День музыки, в Театральном зале Международного московского Дома музыки отпраздновал своё пятилетие «Большой Джазовый Оркестр» п/у трубача Петра Востокова.
Пять лет назад «Джаз.Ру» сообщил, что в Москве дебютирует новый биг-бэнд, инициаторами создания которого стали трубач Пётр Востоков и вокалистка Дарья Антонова.
За минувшие годы оркестр вырос и окреп, выступил на десятках фестивалей по всей стране, постоянно работает на двух площадках в Москве — в Центральном Доме журналистов и в джаз-клубе «Эссе». Оркестр подготовил множество тематических программ, в которых с огромной любовью к классическому джазовому материалу представляет музыку разных эпох истории джаза — 1920-х, 1930-х, 1940-х и так далее. Музыканты определяют их как «мелодии ушедшей эры джаза», но в их исполнении эти мелодии живут и полны энергии: в игре БДО классическая эра джаза никуда не ушла, но продолжает оставаться современной и полной сил.
Концерт 1 октября назывался «Два счастливых часа с джазом. Великие мелодии ХХ века» — что, в принципе, идеально описывало его содержание: он действительно продолжался два часа (с перерывом) и действительно представлял узнаваемые темы из разных эпох развития музыки прошлого столетия в аутентичных звучаниях, да ещё и с исторически достоверным звуком, то есть с минимумом звукоусиления. Востоков и его оркестранты выбрали для этого концерта фрагменты из нескольких тематических программ, которые БДО регулярно представляет в зале Домжура и в клубе «Эссе». Как было принято в «золотую эру джаза», оба отделения начинались открытием занавеса, за которым оказывался биг-бэнд, рассаженный старомодным «угловым» способом (слева — рояль, тромбоны и трубы; в центре — барабаны и контрабас на помосте; справа — саксофоны) и уже играющий ударный вступительный номер.
Значительная часть материала — девять пьес из прозвучавших двадцати одной — была взята из программы музыки биг-бэнда Джимми Лансфорда (1902-1947). Над этой программой БДО много трудился: в отличие от музыки Дюка Эллингтона или Бенни Гудмана, в российской джазовой истории очень мало опытов осмысления наследия Лансфорда, возможно — потому, что к окончанию «эры разгибания саксофонов» 1940-х — начала 50-х гг. деятельность этого оркестра уже завершилась и, следовательно, была у нас менее известна. Премьера программы состоялась на московском фестивале «Джаз в саду Эрмитаж» 2013 года, и до сих пор её фрагменты составляют значительную часть гастрольного репертуара БДО.
Только две пьесы были взяты из программ с музыкой Дюка Эллингтона — хотя БДО в своей истории играл очень много музыки Дюка: достаточно вспомнить отличный концерт с музыкой Петра Ильича Чайковского из балета «Щелкунчик», переосмысленной в «The Nutcracker Suite» Дюка Эллингтона — Билли Стрэйхорна (1960). «Джаз.Ру» публиковал три номера из премьерного показа этого материала, состоявшегося в Домжуре на западное Рождество 2012 г., на своём видеоканале. Но для своего пятилетия в Доме Музыки оркестр выбрал другие пьесы великого джазового композитора. С прецизионной точностью была исполнена одна из самых сложных оркестровых аранжировок в истории мирового джаза — «Daybreak Express» (1933), в которой Эллингтон реализовал сложную «программную» задачу образного представления в музыкальных звуках движения по современному городу скоростного железнодорожного состава. (известно, что эту пьесу вдохновили поездки Дюка на манхэттенском «экспрессе Третьей авеню», который с конца 1870-х до середины 1950-х гг. ходил по эстакаде на уровне третьих-четвёртых этажей). Исполнение «Утреннего экспресса» Востоков посвятил памяти трубача Андрея Товмасяна (1942-2014), который, собственно, и познакомил Петра с этим шедевром раннего оркестрового джаза.
А во второй эллингтоновской пьесе, «Cotton Tail» (1940), между Сергеем Баулиным и Юрием Севастьяновым, в строгом соответствии со стилистикой свинговой эры и с соблюдением использовавшихся до бибоповой революции мелодических принципов построения импровизации, развернулась эпическая «битва теноров».
Прозвучали также один номер из «до-свингового» периода («I Get the Blues When It Rains», 1927, из репертуара «сладкого» оркестра Royal Canadians скрипача Гая Ломбардо) и фрагменты из программы, посвящённой творчеству оркестра Бойда Рэйбёрна, который в 1940-е гг. находился на самом передовом уровне развития оркестрового письма и задействовал новейшие идеи в исполнении современного джаза, но так и не добился широкого успеха, несмотря на поддержку коллег-музыкантов и джазовой критики. В этом материале выгодно звучит вокал Дарьи Антоновой, в некоторых аспектах действительно поразительно напоминающий пение вокалистки оркестра Рэйбёрна — Джинни Пауэлл (прежде всего в теме «Memphis in June»). Сильно сыгран был и номер лучшего аранжировщика рэйбёрновского оркестра Джорджа Хэнди «Rip Van Winkle».
Забавным контрастом прозвучал номер свинговой музыкальной эксцентрики, басово-барабанный дуэт «Big Noise From Winnetka», который в 1938 г. разработали (тут сложно сказать «написали») участники диксиленда The Bob-Cats, работавшего вставным номером в программах биг-бэнда Боба Кросби — контрабасист Боб Хаггарт и барабанщик Рэй Бодюк. Соответственно, здесь в фокусе внимания оказались контрабасист Роман Салмасов и большой мастер биг-бэндовых ударных — петербургский барабанщик Егор Крюковских (который, кстати, на следующий день после концерта в Доме Музыки отметил своё 30-летие). Увы, ваш корреспондент отснял только часть этого шуточного номера — собственно, изложение «темы»: за кадром, из-за внезапно возникшей необходимости заменить аккумулятор фотоаппарата, осталось продолжительное путешествие Егора Крюковских с палочками в руках вокруг помоста, в ходе чего подходящей поверхностью для игры этими палочками оказывались то плечи саксофониста Александра Языкова, то струны контрабаса — там, где по ним обычно ударяют пальцы правой руки контрабасиста (пока Роман Салмасов продолжал зажимать струны левой рукой).
Второе отделение началось неожиданно для тех, кто знает БДО только по свинговым программам: на открытие занавеса грянула сложная пьеса 1967 г. в аранжировке из эпохи «Нового громогласного табуна» (New Thundering Herd) Вуди Хермана — «I Say a Little Prayer» Бёрта Бакарака, в оригинале написанная для певицы Дайан Уорвик как соул-песня в необычном тактовом размере (4/4 — 10/4 — 4/4 — 11/4). Большая часть второго отделения была посвящена звучаниям биг-бэндов 1960-х (Вуди Херман, Стэн Кентон, Бадди Рич, Мэйнард Фергюсон), с характерным использованием материала из поп- и рок-музыки той эпохи. Здесь в нескольких пьесах сильно прозвучали соло на электрооргане «Хаммонд», сыгранные специальным гостем — Владимиром Нестеренко. Обратите внимание, как интересно он интерпретирует во второй части своего развёрнутого соло характерные элементы манеры рок-органиста Рэя Манзарека из группы The Doors.
Своего рода эмоциональный пик второго отделения случился, когда на сцену вышла целая группа приглашённых солистов из числа живущих в Москве музыкантов с «Острова Свободы» — Республики Куба. Звучал материал, подготовленный Востоковым и его оркестрантами для программы, посвящённой ранним афро-кубинским латин-джазовым биг-бэндам 1940-50-х гг.
После исполнения «Hey Jude» Джона Леннона и Пола Маккартни в аранжировке Адриана Дровера для биг-бэнда Мэйнарда Фергюсона, кульминацией которой был впечатляющий фри-джазовый эпизод с мощным саксофонным соло Сергея Баулина, в финале отделения музыканты (к облегчению части аудитории) вновь вернулись к ностальгическому свинговому репертуару Джимми Лансфорда. Не обошлось и без эпитомы этой программы — знаменитого номера «Blues in the Night» из одноименного кинофильма 1941 г., который в январе-марте 1942 г. несколько недель фигурировал в хит-парадах США одновременно в записях оркестров Джимми Лансфорда, Вуди Хермана, Кэба Кэллоуэя и певицы Дины Шор.
На закрытие занавеса оркестр сыграл единственный за всю программу номер из репертуара суперпопулярного в нашей стране оркестра Гленна Миллера — «Wham (Re-Bop Boom Bam)». К этому моменту публика испытала столько эмоций — оркестр выжал слушателей буквально досуха, — что, когда закрывшийся на кратком финальном поклоне музыкантов занавес после недолгой овации упрямо не стал раскрываться… публика просто разошлась. Впрочем, вашему корреспонденту кажется, что «бис» просто испортил бы дело. Сказано «два счастливых часа» — значит, заявленные правила игры нужно соблюсти. Они и были соблюдены — так же точно, с таким же следованием историческому контексту и с таким ощущением современности и актуальности исторического материала, с каким «Большой Джазовый Оркестр» обыкновенно делает своё дело.
2 muzenergo: инновация с муз-туризмом москвичей ооочень красивая. Туда же: 28е ноября это пятница, и многие дубненцы всё равно возвращаются из столицы домой, но вот как привезти кого-то из них на этом автобусе по билету на концерт, пока не придумалось ((
