Мэр Читы: мы не имеем лицензии на отстрел бомжей...

[vlksm]

http://press.dubna-info.ru/news_full_pm.php?nid=6843

26.10.2011 | Бомжи в Дубне: с цивилизацией по соседству

Актуально

На небольшую постройку, основательно сооруженную из обрывков старого полиэтилена, тряпок и сухих веток, жительница района Черной речки наткнулась, прогуливаясь с приятельницей по лесу за пиком Тяпкина. И вряд ли бы обратила внимание на ничем не приметную издалека груду веток, если б не странная возня внутри нее.
Прислушавшись, поняла, что доносятся хриплые голоса двух или даже трех мужчин, причем их спор становился все громче и агрессивнее…

Параллельные миры


Таких замаскированных убежищ лиц без определенного места жительства, попросту бомжей, в городском лесу можно насчитать штук пять или шесть, а может, даже больше. Ютятся в них по нескольку человек, спят, как правило, по очереди, причем, смещая привычные понятия о предназначении времени суток, одни спят днем, другие ночью. Пока первые отдыхают, вторые ходят на промысел, и наоборот. Все, что раздобыли – деньги, продукты, остатки пищи, уходят вмиг – на черный день не остается даже крох. Для них, живущих где придется, как придется и чем придется, черным является каждый день.

Путь от центра Черной речки – магазина "Перекресток" - до ближайшего убежища бомжей в лесочке неспешным шагом занимает минут восемь – десять, не больше. Здесь, в городе, суета событий, тысячи людей, решающих ежеминутно столько же сиюминутных проблем. Там, в другом, будто параллельном, мире нет ни этой суеты, ни торопливости: вчерашний день ничуть не отличается от того, что наступил сегодня, а завтра будет точно таким же, каким был такой же день недели или иной еще несколько недель назад. Главное, что может измениться здесь, – количество еды и выпивки, к поиску которых и сведен весь смысл жизни бродяг.

Ориентируясь на координаты, выданные нам женщиной, обнаружившей шалаши в лесу, мы минут двадцать были заняты поиском жилищ для бомжей. Побывать в их недалеком мире заставляло не только рядовое любопытство: на дворе того гляди зима, да и сейчас уже даже днем долго у костра не просидишь – замерзнешь. Как они готовятся к холодам, готовы ли встретить их прямо там, в лесу, или переберутся еще ближе к нам? Размышления с двояким смыслом занимают всю дорогу.

Мимо сухой высокой ели с лопнувшей корой за последние несколько минут мы проходили уже раза три. Ощущение такое, что кружим на одном и том же месте – шалашей не видно… Вокруг природа – красота!..

Дернуться заставляет резкий треск за нами, метрах в десяти, не больше. Вот и они, жители леса. Видимо, засуетились, услышав голоса. Один стал неуклюже выбираться из укрытия, похожего на большой муравейник.

Чтобы хоть как-то расположить к себе хозяев шалаша, предлагаем взять пакет с нехитрым содержимым из съестного. Тот берет, но не несет в своё убежище (то ли оставлять боится, то ли что другое), а ставит прямо у ног, садясь на поваленное дерево и позволяя подойти нам поближе. "Вы давно тут так живете?" - начинаю разговор, пытаясь детально рассмотреть человека. Грязный свитер, грязная ветровка, еще грязнее брюки и какие-то нелепые ботинки. Давно не стриженная заплешивевшая голова без головного убора, из кармана торчит какая-то то ли шапка, то ли кепка…Одним словом, никаких особых примет– обычный бомж. "Живем и тут, и дальше там тоже наши, - начинает отвечать, покряхтев, покашляв, собеседник. – Скоро уходить придется, холодно. Уже не согревает…"

О чем это он, догадаться несложно. Конечно, о спиртном, которого и сейчас, чувствуется, набрался про запас, еле ворочает языком. "Тут главное, чтобы еда была, но с едой попроще, и выпить чтобы было, а то заболеешь на земле-то, - продолжает он уже сам, без наводящих вопросов. – Я чего сюда, вон к ним, приехал (говорит, кивая в сторону. - Примеч. авт.), сам не из местных. Здесь хоть не гоняют сильно, спрятаться можно не в одной, так другой "хатке".

Зовут его Николаем, ему всего-то пятьдесят с небольшим, а выглядит уже дряхлым. Скитается по "сорочьим гнездам" Подмосковья лет двенадцать, если чего не перепутал. Жил и в Химках, и в Ногинске. А когда-то, помнит это, хоть и смутно, жил в своей квартире – "трешке", причем не где-нибудь, а в Первопрестольной.

- Ждали мы тогда квартиру долго, жили в коммуналке. Жена работала дворником, за это и поставили на очередь. Лет десять мыла подъезды, мела дворы, только б получить квартиру. А я на заводе работал. Эта, старшая (имеется в виду, наверное, дочь. – Прим.авт.), уже училась в школе, когда вторую комнату нам дали, потом третью, как соседи съехали. Сын подрос, места всем хватало. А потом она (жена. – Прим.авт.) ушла к другому, был у нас такой, не помню, как его… Ну, ушла, пить стала. Я ее и так, и так, давай, говорю, вернись, что я один все – дети-то выросли. Она приходила, потом снова - к нему. Умерла теперь уж. Года три как. А я тоже стал домой приводить к себе: то один зайдет, то другой, дети стали выгонять. Заночую у кого, днем брожу, металл, бутылки собираю. Посидеть можно было где у дороги, так заработаешь мелочи, но гонять сильно стали. У меня ж ни документов, ни вещей, все давно украли, разговор короткий.

- А работать не пробовали, может, хоть грузчиком где, к Москве поближе?

- Нет, тут молодым вон, Сане, говорят: не нужен. Мы уж так теперь…

- Ну, а есть какое-то место, куда можно прийти согреться, помыться, хоть нечасто?

- Ходили как-то туда, через речку…

- На левый берег что ли? А там-то что?

- Там дом есть с водой, мы там даже жили у парня одного.

- Интересно, а зимой как жить будете, в лесу ведь холодно оставаться?

- Что нам в лесу, мы ночевать в подъездах можем, а может, к Москве поближе поеду, хоть там тяжелее: свои же бьют, если не в тот подъезд зашел, не в тот бак пошел покопаться. Но больше возможностей…

- А тут стычки бывают с такими же?

- Нет, у нас тут тихо, ну, дрались вон вчера, или когда уж… Не помню. Так они из-за водки: принесли и давай делить. Подрались, выпили и уснули. Чего делить-то?

…Пока мы говорили с Николаем, двое мужчин, каким-то невероятным способом уместившиеся в этом небольшом шалаше, пошли на окраину леса – может, снова на промысел, может, от нас, пришельцев из далекого для них теперь мира, подальше. Пошли так тихо, бесшумно, не ломая ни сучьев, ни веток. Даже жутко от этого стало. Пошли и мы от Николая и, не успев пройти шагов пятнадцать, оглянулись: уже снова не видно ни шалаша, словно растворившегося за деревьями, ни нашего собеседника.

За чертой

Истории тех, кто очутился за чертой, за гранью, перешагнуть через которую – один пустяк, а вот назад потом - попробуй, такие разные и в то же время так похожи друг на друга. Главное действующее лицо во всех из них за редким исключением – спиртное, внесшее разлад в семью, давшее возможность действовать черным риелторам или просто пробудившее тягу к бродяжничеству, – бывает и такое. А еще – связь с криминалом, понуждающая скитаться, скрываясь вначале от правосудия, а потом, когда перестаешь бояться даже тюрьмы, уже, кажется, и от самого себя.

У 53-летнего Николая Козодоя (на фото в центре), еще одного нашего собеседника, как раз все так и вышло: вначале сел за кражу колбасы (если верить его рассказу), затем скрывался за хранение патронов. Так жизнь и покатилась…

Николай, которого мы встретили на задворках ДК "Октябрь", кажется, обрадовался нашему вниманию, будто давно хотел высказаться. Спокойно, в отличие от братьев по несчастью, отреагировал на фотосъемку. Занервничал, закурил лишь тогда, когда стал вспоминать, как в 80-х годах приехал в Дубну, работал какое-то время на заводе, вроде бы складывалось все неплохо. Правда, в своих рассказах немного запутал нас чередой событий – понятно стало лишь, что отбывал какой-то срок в местах лишения свободы за кражу, затем находился в розыске. За что? То ли за патроны, которые, как говорит, сам не знает, как оказались у него, словно их подкинул кто-то. То ли еще за какое деяние – вспомни теперь попробуй. Но остался без документов, без средств к существованию - одним словом, за чертой.

В Дубне скитается давно, но опуститься не дают приятели, которых много. Своего жилья, говорит бродяга, нет, хоть те, кто с ним общается, всегда знают, где его найти…Знают, когда есть что вместе выпить, где раздобыть, чтобы закусить.

На вопрос о том, как собирается перезимовать эту зиму, жмет плечами: "А что тут планы строить?...Я вообще в монастырь бы ушел от жизни этой…"

Одна за другой кончаются сигареты, на щеке мужчины заблестела слеза. Человеческие страдания даже в нечеловеческих условиях им не чужды.

Облегчить участь

Таких бродяг, как наши собеседники, в Дубне немало, хоть, наверное, и на порядок меньше, чем в других городах, где есть районы, есть заброшенные постройки, есть более подходящая для бродяг "инфраструктура". Но вопрос их существования никак не решается – для общества это, похоже, вычеркнутые из списка живых люди.

Часто ли они, точно так же, как и мы, если не больше страдающие недугами, оказываются в больницах? Как правило, только тогда, когда случается с ними какое-то ЧП.

Обращаются ли они за помощью, когда их бьют, унижают на улице лишь за то, что они, бомжи, прошли мимо? Ищут ли сострадания, когда ютятся под лестницей в подъезде?

Не хотим мы, чтобы их мир пересекался с нашим, и это понятно. Ну, кому, скажите, по душе, чтобы на детской площадке ночевал бродяга. А утром, проснувшись, выбирал из шапки блох, разбрасывая их вокруг? Вы пустите своего ребенка гулять потом на это место? А ведь на Черной речке половину лета так и гоняли горожане молодого парня бомжеватого вида – с одной площадки на другую. А куда еще ему идти?

Куда идти? Этот вопрос, собственно, в никуда, потому что таким, как они, бездомным и просто опустившимся до предела алкоголикам-бродяжкам, некуда идти. Как правило, такие на "учете" у черных риелторов, так что если есть еще у них какая-то комнатушка, ее вскоре явно не станет– дело времени. Пару лет назад мы рассказывали один из случаев, в котором как раз не без помощи риелтора любительница спиртного осталась зимовать в ветхом садовом домишке. Ее участь – это видно было уже спустя несколько месяцев после такого скитания - была предрешена.

Наверное, решать вопрос элементарного устройства таких граждан все-таки надо. К этому должен нас призывать гуманизм, если он нам ещё присущ. Тем более что опыт других городов в этом, пусть небогатый, но все же есть. В Дмитрове, например, он решен уже несколько лет назад, с тех пор, как функционирует Центр социальной адаптации для людей, попавших в сложную жизненную ситуацию. В него попадают алкоголики (он выполняет одновременно функцию медицинского вытрезвителя) и бродяги. Находиться в центре можно только определенное количество дней. За это время они успевают получить медицинскую помощь, немного прийти в себя, так что некоторые даже обретают не без помощи сотрудников центра работу, восстанавливают документы. Это то место, куда, когда совсем плохо, может прийти каждый из категории "БОМЖ" и выпить хотя бы стакан горячего чая и согреться у батареи в сильные морозы.

О том, есть ли перспективы решения подобного вопроса в нашем городе, мы обязательно попытаемся рассказать в одном из следующих номеров газеты, а также более подробно об опыте работы дмитровского центра. Возможно, это послужит толчком к разрешению этой городской проблемы. Проблемы, которая стоит сегодня остро, но которую, к сожалению, мы пока не научились решать.

Анна Сухая.